Сюжет про представителя нынешней современной политической элиты, который хочет, как лучше, а живет по законам этой самой элиты. Проводит время в элитной сауне в компании девиц легкого поведения, потом на встречу, где нужно быть в форме, потом возвращается к девицам. А потом система его сжирает.

Месседжей уловил несколько. Что элита эта сделана ровно из того же теста (или не теста), что и весь окружающий люд.

Что по большому счету, они такие же патриоты, как и все остальные. И действительно хотят делать благие дела.

Что люди привыкшие говорить запомненными шаблонными фразами разучиваются думать. Что речь это должен быть атрибут мысли. В противном случае смерть мозга, а потом и тела.

Разглядел вавилонские, египетские, христианские, чеховские мотивы, в коих не уверен, потому как был увлечен фотосъемкой. Но я думаю, что будут отзывы и рецензии от профессиональных театральных критиков и они расскажут все и разложат по полочкам.

Я же скажу, что спектакль мне понравился, и готов рекомендовать его тем, кто терпим к мату и обнаженным людям.

А в качестве бонуса фотоальбом спектакля на странице Театральных Дневников в Facebook:
http://www.facebook.com/album.php?aid=32134&id=113184172029461

Сейчас явно же другой случай. Во-первых, потому, что в основе новой постановки песни Ю.Кима – Г.Гладкова, причем к 5 песням из одноименного фильма написано еще номеров 20. Во-вторых, потому, что процессом руководит А.Иващенко, которого я очень люблю и уважаю еще с тех стародавних времен, когда он пел про коричневый брюки и рассказывал анекдот про медведя на пару с Г.Васильевым. А в третьих, потому, что ставит мюзикл режиссер Иван Поповски. А это тот режиссер, на которого я готов идти без всяких раздумий. Просто потому, что видел его “Носорога” и “Отравленную тунику”, “PS. Грезы…” и “Времена… года…”. Он ставит волшебство!

Причем каждый раз это волшебство совсем новое, не повторяющееся. Классический драматический театр, поэтический спектакль, музыкальный спектакль, спектакль без слов. Вот прямо сейчас он выпускает детский спектакль. И вот он добрался до жанра мюзикла.

Вот в таком коридоре пока происходит работа над мюзиклом.

По именам создателей уже можно утверждать, что будет весело, изобретательно, ярко и музыкально. Осталось только надеяться, что все успеют сделать до 15 октября, когда намечена премьера.

А за короля будет петь Юрий Мазихин.

Он рассказывал о том, как он видит процесс обучения актеров, а его студенты из школы-студии МХАТа его иллюстрировали в виде этюдов. И было видно насколько он вкладывается в своих студентов, насколько он за них переживает, сколько он с ними работает. И как они его любят. Он удивительный, он талантливый и очень-очень интересный.

И завершил он вечер стихотворением Д.Самойлова “Таланты”.

Полный альбом в группе “Театральных Дневников” на Фейcбуке.

Для меня это не столько спектакль сколько поступок. И больше всего впечатлило то, насколько сильно нервничал режиссер спектакля Михаил Угаров на коротком брифинге после показа.

К сожалению, мне пока очень тяжело дается фотосъемка таких спектаклей без художественных решений.

PS.

• видео-фрагмент на сайте Форбс
• Фотографии Ромы Екимова

И я понял, почему у нас сейчас так любят МакДонаха. Потому что не любить его в таком исполнении просто нельзя. Это живой театр про живых людей.

Из-за скорого поезда играли без антракта, и я склонен думать, что это пошло только на пользу спектаклю. Живо, бодро, смешно и страшно.

Четыре героя, но все крутится вокруг Мика Даута, которого просто превосходно играл Иван Маленьких. Постоянно меняясь, заставлял на каждом витке развития сюжета по новому взглянуть на его персонажа, гробовщика из ирландской деревни. 7 лет назад он потерял свою жену. И все эти 7 лет он вынужден жить среди слухов, что погибла она не без его помощи.

И вот сейчас ему по долгу службы нужно провести эксгумацию ее могилы. В компании придурковатого Мартина (Василий Скиданов) и его брата полицейского (Владимир Ильин).

И нет тут плохих персонажей. Нет и хороших. Есть живые люди, вынужденные жить в окружающем из мире. И мир почему-то совсем не идеален.

Хоть и весьма приколен.

Еще фотографии: http://www.yaroshevich.ru/photo/theatre/cherep/

Борис Вайнзихер, конечно, уступает Гордону в узнаваемости и харизме, смотрится уверенно и в своем русле.

В этот раз впервые в спектакле появился сам Гришовец. Играл второго друга. Но так как все герои, кроме главных появляются только на один эпизод, то большую часть спектакля сидел с бумажкой и внимательно следил за развитием сюжета.

А мне в свою очередь было интересно наблюдать за ним. Похоже, то, во что превратился его текст, его более чем устроило. И меня тоже.

История о страхах, окружающих нас, и искушениях легкого избавления от них.

– Любовь, Агата. — Говорит человек в шубе. — Любовь кого угодно,
стоит тебе только пожелать. Что бы ты ни делала, что бы ни говорила, как бы
себя ни вела, – если ты захочешь, то нужный тебе человек будет любить тебя,
Агата, любить тебя сильнее всего на свете. Тебе не надо будет завоевывать
сердца, не надо будет мучиться сомнениями, не надо будет страдать от
неразделенной любви. И, может быть, благодаря этому у тебя появится время
прийти поиграть со мной в ладоши.

Агата хочет оттолкнуть эту ладонь, но невольно думает о новом человеке,
который, дай бог, скоро начнет расти внутри мамы, – о братике или сестричке.
Агата очень даже не против братика или сестрички, но у нее есть свои
опасения. “Любовь”, – думает Агата, – “чья угодно любовь”. Она делает еще
один маленький шажок вперед, хотя страх перед человеком в шубе и желание
бежать прочь становятся все сильнее. “Любовь не может сделать ничего
плохого”, – думает Агата, – и все-таки не протягивает руку. Внезапно тусклое
колечко исчезает с ладони человека в шубе. Агата быстро отступает назад.

Cпектакль как легко поддаться греху, просто проятни руку и вот он уже весь в тебе. Просто от скуки. И ты уже не принадлежишь тебе.

За одной ошибкой следуют другие. И очень тяжело вырваться из этого замкнутого круга. Особенно, когда там ты кажешься такой хорошей и правильной.

Агате так невыносимо одиноко, что она не может ступить ни шагу. Ей
кажется, что только что она была в сказочном дворце, – опасном, но полном
волшебства, мрачном, но роскошном, волнующем, полном обещаний, – а сейчас
она просто стоит одна в чащобе, пижамные штаны пропитались снегом до колена.
Чувство страшной ошибки настигает Агату, чувство только что совершенной
ужасной ошибки.

Тогда Агата закрывает глаза и начинает представлять себе дом.

Лет — куды! — более чем за сто, говорил покойник дед мой, нашего села и не узнал бы никто: хутор, самый бедный хутор! Избенок десять, не обмазанных, не укрытых, торчало то сям, то там, посереди поля. Ни плетня, ни сарая порядочного, где бы поставить скотину или воз. Это ж еще богачи так жили; а посмотрели бы на нашу братью, на голь: вырытая в земле яма — вот вам и хата! Только по дыму и можно было узнать, что живет там человек Божий. Вы спросите, отчего они жили так? Бедность не бедность: потому что тогда козаковал почти всякий и набирал в чужих землях немало добра; а больше оттого, что незачем было заводиться порядочною хатою.

«Слушай, паноче! — загремел он ему в ответ, — знай лучше свое дело, чем мешаться в чужие, если не хочешь, чтобы козлиное горло твое было залеплено горячею кутьею!» Что делать с окаянным? Отец Афанасий объявил только, что всякого, кто спознается с Басаврюком, станет считать за католика, врага Христовой Церкви и всего человеческого рода.

Не один рушник вымочила горючими слезами. Тошно мне. Тяжело на сердце. И родной отец — враг мне: неволит идти за нелюбого ляха. Скажи ему, что и свадьбу готовят, только не будет музыки на нашей свадьбе: будут дьяки петь вместо кобз и сопилок. Не пойду я танцевать с женихом своим: понесут меня. Темная, темная моя будет хата: из кленового дерева, и вместо трубы крест будет стоять на крыше!

Глядь, вместо кошки старуха, с лицом, сморщившимся, как печеное яблоко, вся согнутая в дугу; нос с подбородком словно щипцы, которыми щелкают орехи. «Славная красавица!» — подумал Петро, и мурашки пошли по спине его. Ведьма вырвала у него цветок из рук, наклонилась и что-то долго шептала над ним, вспрыскивая какою-то водою. Искры посыпались у ней изо рта; пена показалась на губах.

Ведьма топнула ногою: синее пламя выхватилось из земли; середина ее вся осветилась и стала как будто из хрусталя вылита; и все, что ни было под землею, сделалось видимо как на ладони. Червонцы, дорогие камни, в сундуках, в котлах, грудами были навалены под тем самым местом, где они стояли. Глаза его загорелись… ум помутился… Как безумный, ухватился он за нож, и безвинная кровь брызнула ему в очи… Дьявольский хохот загремел со всех сторон.

Из закоптевшей трубы столбом валил дым и, поднявшись высоко, так, что посмотреть — шапка валилась, рассыпался горячими угольями по всей степи, и черт, — нечего бы и вспоминать его, собачьего сына, — так всхлипывал жалобно в своей конуре, что испуганные гайвороны стаями подымались из ближнего дубового леса и с диким криком метались по небу.

И вот на билет на самолет и даже поезд сверхконсервативного РЖД уже можно купить без посещения касс. Но чтобы вкусить прекрасного все еще надо обзавестись бумажкой, которую в лучшем случае вам доставит курьер билетной компании, а чаще всего за которой придется подъезжать в очень ограниченное время.

Почему так? Как должно быть, чтобы стало удобно?

Наверняка в продвинутых старанх уже все давно сделано. Но я парижей не знаю. А потому попробую сформулировать исходя только из своего видения.

Понятно, что билетных касс в процессе покупки электронных билетов возникать не должно. То есть зритель должен иметь возможность через интернет выбрать название, дату, подходящие места, оплатить карточкой или эл.деньгами. И получить нечто такое, что позволило бы ему войти в зрительный зал.

Самый простой вариант – получить изображение бланка билета, с указанием мест и штрих-кодом для контролеров.

Проблема тут в том, что такой подход не защищен он мошенничества. Такой билет можно подделать, а требовать удостоверение личности (как это происходит в самолете и поезде) в театре антикультурно.

Значит напрашивается вариант с “Карточкой зрителя”. Чип-карта с уникальным номером. На этот номер регистрируются его покупки. При входе в театр зритель показывет карточку контролеру и получает программку с указанными его местами.

То есть билеты становятся именными. Тут есть несколько достоинств и ограничений.

Во-первых, как быть, если зритель по какой-то причине передумал или не сможет пойти на спектакль. Тогда просто, т.к. реального бланка нет, то он может просто позвонить в театр (или через интернет) и аннулировать свой билет. С возвратом всех денег или частично.

Если забыл карточку дома. Тогда обратиться к администратору с удостоверением личности и решить эту проблему.

Если спектакль сильно популярен, что желающих больше, чем мест, то собирать заявки и устраивать лоторею. Правила определяет театр.

При именованных билетах театр получает колоссальные возможности для работы с аудиторией, проводить разнообразные акции, повышающие лояльность аудитории.

Тут нет речи о заигрывании со зрителем. Вообще все это вещи, независимые от художественного процесса. Просто возможность сделать так, чтобы зрителю было удобней воспринимать высокую культуры, развешиваемую ему со сцены. А если спектакль говно, то никакой эл. билет ему не поможет.

В рамках Ночи Музеев театр Практика на Винзаводе показывал превью спектакля “Жизнь удалась”.

Это был мой первый опыт знакомства с творчеством “Практики”. И так получилось, что смотрел я на происходящее сбоку. И вот никак не мог понять, есть ли разница между теми кто слева и кто справа. И понял, есть! У тех, кто слева, был заготовлен текст, а те, кто справа, просто так говорят.

А так же понял, что эти люди мне не очень интересны. Я не разделяю их устремлений, не понимаю их трагедий, и мат их меня совсем не веселит. То есть я обнаружил в этой постановке только хорошее, четкое зеркало. Но мне показалось, этого мало.

Зрители

Режиссер “Театра 19″ Игорь Ладенко и режиссер-постановщик театрального проекта “Недослов” Екатерина Мигицко на театральном рынке “PRO-Театр – 2009″

Может речь про новое здание Школы Современной Пьесы, перспективы появления которого сильно потускнели из-за кризиса. Похоже. Ведь мечта осталась, а возможности испаряются прямо на глазах.

А еще это “дом” Гордона. Иначе не стал бы он с этим связываться. Это его возраст и его проблемы. Шанс что-то изменить в своей жизни, который рушится под натиском внешних разочарований.

Действие происходит прямо в зрительном зале. Все актеры занимают места среди зрителей. И не выдают себя до своих реплик. Что-то подобное мы уже видели в “Городе”, но там актеры размещаются на стремянках и выделяются театральным светом. Аздесь идея, что это не слова выдуманных актеров, а простых людей, что всегда вокруг нас, доведена до крайней точки: они говорят как мы, они выглядят как мы, они сидят срели нас.

Вот и на фотографиях оказываются более интересны не действующие лица, а именно зрители. Актеров мы и так видим. А тут есть шанс увидеть, кто же ходит нынче в московские театры :)

Официальная премьера завтра!

Напомнила junet

Полный зал, отличное месте, раскрученный спектакль. И не случилось.

И ведь не знаю кому претензии высказывать. То ли Достоевскому, что написал такую слащавую чепуху, то ли режиссеру, что зачем-то взялся это ставить. Но точно не к актерам, потому что их на сцене не было. Были не то иконы, не то лубки. Схематично отрисованные и напрочь бессловесные.

Из свех персонажий реальных только два: штабс-капитан-с, да Коля Красоткин. Один уже схлополал себе всю обойму несчастий, другой еще обязательно схлопочет.

Да Перезвон пытался всей этой истории хоть какую-то связь с реальностью дать.

Мальчики все больше по углам шушукались, девицы тихо вязали – никто из них не заслужил моего сострадания. Я не увидел ни их ненависти, ни их любви.

И если бы, я не знал, как расшифровывается название их театра, то после этого просмотра назвал бы его Студенческие Театральные Икзерсисы (вот так, через букву “и”). На большее пока не тянет.

Автор: Юля Михеева. Ура!

Концепция строится на взаимопроникновении двух принципиально разных видов человеческого сознания – азиатского и европейского. Главная идея спектакля, по словам режиссера, «попытаться объяснить себе и зрителям, что вне зависимости от национальности и образа мышления мы все: русские, казахи, поляки – одно целое».

Я туда пришел без подготовки, и видел не весь спектакль, а только отдельные картины. А потому ничего не понял. Требую объяснить!

Валентин Гафт

Петр Тодоровский

Вадим Жук

Андрей Максимов

Амалия Мордвинова